Ступень 14. На празднике жизни: опустошение

Девушка в чёрном платье пришла. Пришла пора девушки в чёрном платье.

Первый взгляд на неё играет на склонности нашего рассудка к самообману. Ведь она не просто девушка, да и не девушка вовсе. Первые впечатления от знакомства с ней также неверны, как и синий лёд по весне.

Ближе, быть как только можно ближе к ней — вот единственно истинное желание. Остальное — есть ничто иное, как сомнения. Остальное мимолётно.

Будь ты болен или здорова, будь ты красива или бездарен, но в тебе уже есть росток, коль ты вкусил этого плода, и сам ты есть этот росток, и будешь ты есть и пить, и гулять под звёздами, и тянуться ко всему другому живому.

Возникнут объекты. Не то чтобы возникнут из ниоткуда, просто ты станешь вдруг замечать их. Потом тебе дадут понятия. Скоро они заменят тебе настоящие объекты.

Она обманет. Не раз и не два. Но она никогда не обманывает — это сделаешь ты сам. И, может статься, будешь проделывать это с губительной регулярностью.

Она не сердится на тебя. Тебе лишь кажется, что она надула губки.

Смелее. Посмотри — она улыбается. Видишь?

Ты опять обманываешь себя.

Кстати, сегодня она в чёрном. Кстати, это не значит ничего. Это есть так, как и есть тот факт, что другая сегодня в белом. Она часто меняет наряды, но та, другая, сегодня в белом, и она заранее знала, что та, единственная, другая, будет сегодня в белом.

А ведь это её праздник и её бал. Но она не сердится. Она часто устраивает подобные сегодняшнему приёмы, но не так часто видит на них среди пришедших свою сестру.

Чернок заметил, что изображение стало казаться тусклым. Лишь вокруг вошедшей картинка передавалась с прежней яркостью. Плохо различимый гротескный образ девушки по имени Белла, которую он минутой назад обнимал в танце, смотрел на него без всякого выражения, звук проходил словно сквозь полосу радиопомех. Слова звучали восторженно, но смысл и эмоциональную окраску мозг отказывался связывать с тем, что видели глаза.

— Это Жизнь! Это Жизнь!

Если бы у Беллы был выключатель, то сейчас было бы самое время им воспользоваться.

Чернок понял, что Смерть очутилась рядом с ними, затем же, что это они вдвоём, танцуя, очутились рядом с нею. Хозяйка бала, прошествовав по зале, двигаясь по направлению к ним, также оказалась неподалёку.

Смерть, пристально посмотрела на неё. Жизнь также посмотрела в ответ. Затем обе едва заметно кивнули, после чего обе весьма заметно улыбнулись. Девушка в чёрном приблизилась вплотную, и обняв Смерть за талию, потёрлась щекой об её щёку.

— Ви, ты не будешь против? — Смерть, положив руки на плечи своей сестры и чуть оттолкнув назад, пыталась прочесть что-то в её глазах.

Жизнь ответила ей долгим взглядом. Здесь упомянем лишь то, что были в нём и нежность, и страсть, и отметим про себя, что обе девушки отлично понимали толк в этом деле.

Прервавшись Жизнь поправила волнистый локон, упавший на глаза её сестры.

— Я люблю тебя! — прошептала она на ушко Смерти. — Ты прекрасна…

Чернок смотрел во все глаза, не в силах оторваться. Краем зрения он видел, что все вокруг, кроме двух прелестных дев, замерли, будто статуи, почти исчезая скрытые в облаке густых помех.

Он только сейчас увидел, какой ошеломительно красивой была его знакомая, только сейчас осознал, как вообще она выглядит. Смерть была… Из чужой памяти непреодолимо всплывало «ангел». Он не понимал значения этого слова, но пусть будет ангел. Невероятно притягательный, обезоруживающе беззащитный, дико сексуальный рыжий ангел. Её сестра ни в чём ей не уступала.

Этот миг навсегда врезался в его память.

— Позволь представить тебе Чернока.

Голос чистый и звонкий.

— Тот самый Чернок?

Тот же голос. Пронзительный, чувственный, растворяющий в себе.

— Ви, ты знаешь. Чернок — это моя сестра Жизнь. И закрой рот, обычно мы так не делаем.

— Можешь звать меня Ви, Чернок, если хочешь.

Если хочешь, можешь звать её как угодно. Что видишь ты в её глазах? Что ты вообще можешь разобрать сквозь пелену помех?

А я уже говорил, что она никогда не лжёт?