Ступень 2. Привкусы бытия

Они всё шли и шли.

Чернок пытался угадать — куда, перебирая в голове все возможные варианты, и беззаботно насвистывал. Точнее пытался, отчаянно сбиваясь со свиста на шипение.

Ни одна тяжёлая мысль не омрачала голову этого существа. Но, необходимо заметить, и назвать легкомысленным при этом его было невозможно. И в этом был он весь.

Пожалуй, когда Смерть позовёт прогуляться, почти любой из нас хотел бы иметь возможность ответить отказом, но уж точно не Чернок. Не задавая больше вопросов, и, возможно, на самом деле не желая знать ответов, он ступал вперёд, наслаждаясь компанией, а Смерть тем временем вышагивала, напустив таинственный вид и, похоже что, наслаждаясь своей загадочностью.

Впрочем, всё впечатление портилось тем, что она постоянно спотыкалась о землю, совершенно не глядя себе под ноги, то и дело бросая украдкой взгляды на своего спутника, то вовсю глазея на его сородичей, которые сновали взад-вперёд по каким-то своим делам, не обращая на их парочку ровным счётом никакого внимания.

По-видимому, они проходили через какой-то местный административный центр или же, возможно, просто место для времяпровождения. Однако ничто, кроме изрядного скопления шестнадцатиногих, не выдавало присутствия ни того, ни другого, и с точки зрения ландшафта местность оставалась всё такой же удручающе пустынной.

Время шло. Шли Чернок со Смертью. Они снова были одни. И вот, наконец, впереди показался некий объект, кажется, заслуживающий внимания.

Немного погодя объект превратился в широкое приземистое серое здание. Вход в него был увенчан огромной позолоченной буквой «М».

— Ну, что я говорила? — Смерть потянула дверь. — Вперёд, Чернок, «скорей продолжим бой, и проклят будь, кто первым крикнет „стой“!»…

— Вперёд. — повторил Чернок и зашёл внутрь следом за Смертью.

Внутри станция метро имела довольно заброшенный вид. Краска на стенах местами обсыпалась, на полу всюду валялись кучи мусора и обрывки газет.

Смерть уверенно двинулась к единственному окошку, не завешанному табличкой «Касса не работает», и спросила у толстого скучающего кассира два билета на ближайший поезд.

Пока тот с отсутствующим видом щёлкал клавишами компьютера, она извлекла из своего одеяния небольшой расшитый мешочек, достала оттуда большую золотую монету и положила её на блюдце в окошке.

Кассир пробурчал что-то.

Смерть недовольно добавила несколько мелких серебряных монет и забрала билеты.

Когда она повернулась к Черноку, тот увидел, что глаза её горели красными угольками в темноте капюшона.

— Ёбаные цены! Чернок, почему они всё время растут и растут? — и не дав ему времени собраться с мыслями, чтобы ответить на этот риторический вопрос, Смерть поспешила к турникету, бормоча вполголоса какие-то зловещие проклятия. Изредка вокруг неё появлялись и исчезали небольшие молнии, были слышны тихие раскаты грома, а за собой она оставляла дымящиеся следы.

Спустившись вниз по ступеням, они увидели призывно раскрытые двери поезда, который, казалось, ожидает их довольно давно.

Они вошли в свой вагон.

Его внутреннее убранство приятно удивляло: сиденья были покрыты накидками из шёлка, окна задернуты тяжёлыми бархатными портьерами, из скрытых светильников струился мягкий рассеянный свет, в воздухе витал неуловимый аромат цветов, и звучала тихая расслабляющая музыка.

Смерть немедленно развалилась на одном из роскошных диванов, Чернок же устроился напротив неё. Тотчас они почувствовали лёгкий толчок, означающий, что поезд тронулся. Смерть поковырялась в приборе управления, и часть стены раздвинулась, выпуская из себя стол, накрытый на две персоны, из углубления в котором поднялось ведёрко с напитками.

— Угощайся на здоровье.

Чернок взял кусок яблочного пирога, откусил и начал методично его пережёвывать.

— Неплохо, неплохо. А что это такое?

— Это «яблочный пирог».

Смерть разлила напитки по высоким бокалам, чьи стенки сразу же покрылись капельками сконденсировавшейся влаги. Она взяла бокалы и, протянув один из них Черноку, произнесла:

— За хуев яблочный пирог!

— За пирог! — вторил Чернок, но тут же с сомнением принюхался к напитку. — А что за отвратительный запах?

— Пей, это всего лишь концентрированная серная кислота! — бодро ответила Смерть, но глядя на всё ещё сомневающегося Чернока, который почему-то не видел в словах «концентрированная серная кислота» ничего для себя хорошего, добавила: — Пей, не бойся! Это дьявольское пойло называется у нас «томатный сок», от него тебя хоть и передёрнет, и даже может наизнанку вывернуть, но не убьёт тебя, это точно.

И подтверждая свои слова своими делами, она совершила порядочный глоток из своего бокала, после которого её неимоверно перекосило, но она всё же сумела удержать выпитое внутри себя.

— Я, если хочешь знать, всякой фигней себя травить не стану. Не куришь, не пьёшь — здоровым умрёшь. Так-то вот.

Чернок заметно приободрился. Выдохнув, он залпом выпил половину бокала.

Мигнул.

— Не так уж и плохо.

Вторая половина. Вдох-выдох. Внезапно мягкий свет показался ему чересчур ярким. Выдох-вдох.

Смерть была отвратительным чёрным пятном в углу дивана. В воздухе чем-то воняло, слышались весьма неприятные звуки. Пятно хихикнуло.

— Ага. Вкус детства.

Услышал ли он это на самом деле? Он не знал. Движения становились скованными, воздух был каким-то желеобразным. Голову Чернока пронзила острая пульсирующая боль. Веки стали слишком тяжёлыми, чтобы продолжать держать глаза открытыми, и он решил опустить их.

Опуститься самому…

Диван…

Сон…