Ступень 21. Найти путеводную нить…

Говорят «нити судьбы», но это плохо подходящее выражение того, что она видит. Оно не годится для описания этого, как не годятся цепочки, лучи, линии любого рода или вообще-всё-что-угодно.

Да, функционально это соединения. Но отчасти. Нет, без способностей к восприятию н-мерных объектов ты этого постигнуть не можешь. И «н» здесь — это не «несколько», «н» — это по меньшей мере «немало». Дать бы эту задачку Главному Компьютеру, чтобы развлёк себя, болезный. Главное, чтоб конденсаторы не полопались от натуги, или ещё до того устройство ввода не погорело.

Самая фантасмагоричная картина мира любого из людей, когда-либо находившихся под действием какого угодно из галлюциногенов всех времён не отражает и части того, что открыла Судьба мысленному взору Чернока. Глаз человека физически не приспособлен восприять это, мозг при помощи стимуляции может ненадолго попытаться. Фактически визуальная составляющая была лишь малой частью, как и аудио, как и тактильная, как и прочие. Но так как упрощение в нашей природе, и слабеющая память не оставляет нам выбора, мы удовольствуемся утверждением «Чернок увидел».

… Вспоминанья ненависти, лёгкой грусти и нежности. Былой страсти горести на холстине вечности. Радости разводы блёклые. Счастья нашего штрихи тонкие…

Чернок увидел это в первый раз — и проникся этим только единожды. Больше он никогда не старался вызвать видение в памяти, и не только потому что не хотел, но и потому что знал: он не сможет.

— Это то, что сейчас. Вот ты, а вот я.

И он увидел «себя».

— Добавить будущее или прошлое по вкусу, или то и другое сразу?

— Ну нет. — заставил себя выдохнуть Чернок.

— Кончала б ты уже, парень-то совсем взмок. — проворковала Смерть.

Пару минут назад, это высказывание показалось бы Черноку в высшей степени забавным. Но теперича не давича, картина была чересчур отрезвляющей. Галерея импрессионизма поблёкла окончательно вместе со всеми другими галереями на планете и в галактике.

— И это то, чем ты дышишь?

— Да.

— А я её мальчик на побегушках.

— Девочка. Ты моя девочка. — поправила Судьба.

— И, справедливости ради, она не сильно загружает меня работой, по большей части я импровизирую. К тому же значительная её часть давно уже выполнена во времени, и напоследок я приберегла в основном вкусняшки. — кажется, Смерть разговором пыталась отвлечь Чернока.

Судьба притворно поразилась:

— Детка, ты убиваешь людей?

И обе они непринуждённо рассмеялись.

Чернок чувствовал себя в тот момент очень скверно. Он устало улыбнулся этим девушкам, что были наделены силами, вероятно превосходящими их красоту, и подумал, что он ничем особенным не заслужил этих испытаний на свою голову.

— Ну, Чернок, солнышко, потерпи ещё же немножко, и всё это закончится. А мне пора.

Судьба вскользь чмокнула обоих и удалилась. Её аромат, аромат ста тридцати трёх тысяч лилий, постепенно развеялся в воздухе. Значит, система вентиляции работала, и…

— Сучка. — прокомментировала Смерть.

— Снова терпеть. — улыбнулся Чернок.

Он на секунду нахмурился и заново помрачнел.

— Слушай, а ты не помнишь, когда именно и почему вдруг это всё перестало доставлять мне… радость?

— Позволю себе заметить, что ты хотел сказать «удовольствие». А ответ в том, что ты, друг мой, всего навсего заблуждался.

…Или всё же радость.