Ступень 22. Видавший виды

Тогда Чернок сказал:

— Как тот, кто принял и познал всю Пустоту целиком, может жарить себе яичницу?

— Да, как он может? — вопрошала Смерть.

— Говори! Говори! — вскричал Чернок.

Смерть улыбалась.

Чернок подбежал и ударил её раскрытой ладонью по лбу. Смерть увернулась и ударила его по лбу.

— Как поживаешь? — спросила Смерть и, повернувшись спиной, пошла прочь.

— Кхэ! — одобрил Чернок.

А под сенью земных городов ему встречались и другие девушки. Девушки, по большей части равнодушно, смотрели на него сквозь призму собственной личности.

«Чем богаты, тем и рады», — подумал Чернок.

Затем, когда-нибудь, он решил найти себе подходящую и сделать её счастливой.

Однажды, сидя под звёздами, Чернок и Смерть разглядывали их.

— Ты знаешь, неудивительно, что они не желают видеть, с такой-то остротой зрения. Раньше я мог смотреть и радоваться звёздам гораздо лучше.

— Не спорю. Ты знаешь, кстати, о Больших Взрывах?

— Так, кое-что.

— Расскажи, что знаешь.

— Ну я знаю, что их было — и будет ещё много. У нас это знание пришло довольно давно, когда наших галактик начали достигать первые Галактики Другого Взрыва. До этого было принято объяснять определённые явления воздействием другой или даже других Вселенных, и хотя мы видели довольно ясно воочию то, что происходило тогда, было много жарких споров и движений несогласных, которые не могли смириться с новым пониманием устройства Вселенной. Тогда вообще было много столкновений, как в научных кругах, так и в небе над головой.

— У нас тоже многие не были к этому готовы. Вселенные не имеют точек соприкосновения, а в нашей число Больших Взрывов отлично от единицы — насчёт первого факта: многие верили, что всё же это не так, и продолжают верить, так как ничего толком никто не доказал; а насчёт второго: долгое время это просто никому не приходило в голову.

— Мне тоже не приходило, пока я не увидел. Но, по существу, это почти всё, что я об этом знаю.

— Ты не знаешь, как и где произошёл самый первый?

— Нет.

Некоторое время у Чернока был старый потёртый кожаный чемодан. Достаточно вместительный, и Чернок пихал в него всякую рухлядь, что попадалась ему в его приключениях.

Некогда он даже стал заложником вещей, он обладал ими, в полной мере наслаждаясь обладанием, сам, в одиночку, не позволяя другим, никому. Чернок был грязным собственником, злобным фетишистом. Но одновременно он не был при этом таким уж жадным, в особенности, если он сам рассказывал об этом.

Чемодан этот в разные моменты вызывал у окружающих зависть, восторг, презрение, жалость и прочие, многие другие, неразумные эмоции.

Среди вещей, которыми он был наполнен, попадались: булава, мятный леденец, варежки, черновики писем Чернока к его другу из Чернигова, золотые дукаты и некоторые другие монеты разных эпох, лампы Алладина, высушенные апельсиновые корки, бутылёк с ночным дождём 30 ноября в местечке Санта-Эулалия-дель-Рио, коллекция разномастных подтяжек, маленькая подушка, половинка сигары, карта сокровищ, сломанный будильник и прочая, прочая.

Однажды Черноку стало наплевать на его старый чемодан. Он оставил его где-то в пригороде Бангкока в забегаловке, владельцем коей и поныне является человек по имени Джо.