Ступень 29. Тоннель нереальности

— Что происходит?

— Чтоб я знала! В эту историю втянул меня ты.

Чернок потёр глаза. Он лежал на кровати. Смерть стояла рядом и с мрачностию смотрела на него.

— Мы у тебя дома, так?

— Ага. Но ты посмотри-ка в окно.

Чернок сел и ойкнул.

— Ой! Теперь мы оба на пустыре.

— Именно. — Смерть сплюнула на исчезающий пол; плевок тоже начал растворяться. — Чёрт! Нам надо бы выбираться отсюда. Как ты себя чувствуешь?

— Не плохо. Лучше, чем когда я был здесь один.

— Это хорошо. Слушай: сейчас нам возможно придётся несладко. Я не могу этого узнать точно, как не могу ещё много чего, чего обычно могу, так что это только предположение. Но будем исходить из худшего и постараемся достигнуть лучшего. Приготовься.

— Я готов. — он попытался встать, но пола уже и след простыл. — Мы падаем?

— Как видишь.

Приземление вышло жёстким, но в целом произошло успешно: только Чернок вывихнул ногу, и у обоих перехватило дыхание от удара.

Смерть с трудом отдышалась наконец и неуверенно поднялась. И начала было вытряхивать из волос песок, но тут, остановившись, с удивлением посмотрела на Чернока.

— Попробуй-ка. — она зачерпнула горсть и протянула ему. — Вот же дерьмо! Это сахар!

— Что? Я не хочу сейчас никакого дерьмового сахара. — произнёс Чернок и, превозмогая боль, встал. — Это, должно быть, дерьмовая пустыня Сахара. А ты ещё говорила, что нам будет не сладко.

Равнина простиралась вдаль, как ей и было положено, во всех направлениях. И, как это бывает в таких случаях, когда имеешь дело с по-настоящему необозримыми равнинами, глаз совершенно не хватало.

— У меня все руки липкие. Но могла бы я сейчас смеяться, я бы попробовала.

— А если бы я мог смеяться, я бы и то не стал бы делать этого на вашем месте. — раздался голос из-за камня за их спиной.

— Ты ещё кто такой?! — почти хором воскликнули Чернок и Смерть, обернувшись. — Выходи оттуда!

— Выйти откуда? — спросил Камень. — Отсюда? И куда же?

— Камень? — ошарашенно уставился на камень Чернок. — Камень?!

— Чернок? Чернок?! — раздалось в ответ.

Смерть обошла полутораметровый булыжник по кругу.

— Главное, не выходить из себя… — пробормотала она.

— Ну. — поддакнул Камень. — Сечёшь.

— Почему ветер дует? Есть ли жизнь на Марсе? Как пройти в библиотеку?

— А ты не совсем.

— Откуда ты знаешь, как его зовут? Кто ты сам-то такой?

— Я — Камень. Это очевидно для всех, кто может это видеть. А знаю, потому что слышал.

Тут на Чернока вдруг снизошло озарение, или он вляпался в него сам по неосторожности.

— А не тот ли ты Камень, что…

— Может быть и тот… — протянула Смерть.

— А по-моему — нет. — поспешно возразил Камень. — Разве я похож на него?

— Воистину.

— Нисколечко.

Смерть поманила Чернока за собой, и они отошли на безопасное расстояние.

— Думаешь, он нас не слышит? — Чернок скривился от боли в ноге.

— Если он — тот, о ком мы думаем, то как он может не услышать? Имеющий уши — да услышит.

— Интересно, что он здесь делает? И как нам выяснить, тот он или не тот?

— И надо ли нам это вообще? Не пора ли уносить отсюда ноги?

— А куда именно нам идти?

Полчаса спустя, после многих бесплодных попыток выяснить хоть какую-нибудь истину, кроме общеизвестных, Смерть сидела на сахарном песке возле Камня и довольно смеялась, восклицая иногда «Чёртов хитрец!» сквозь выступившие слёзы. Неподалёку лежал на спине Чернок и молча смотрел в ослепительную пустоту пространства.

— Ну а почему бы ты не смеялся на нашем месте? — спросил он у Камня.

— Это место считалось бы священным у некоторых людей. Это место, где псевдохристианские праведники сражались в своей последней битве.

— Да? А ну — расскажи.