Ступень 30. Пыль предзнаменований

— Их было около двухсот двадцати тысяч.

Они прилетели на очень хороших кораблях, навроде китайских, ну, может, чуть послабже. Командира имели тоже под стать — Архангел Мико Чу, красавец, сильный как лосось, проворный как медведь, хитрый как паук, и неустрашимый как дятел. Все они вырядились в белое, кроме чернорясников, у половины были нашиты псевдокресты, хотя единого мнения насчёт их необходимости тогда почему-то не имелось. Это уже потом, когда демоны в первую очередь начали убивать псевдокрестоносцев, сообразили, что надо было вообще-то всем надеть какой-нибудь одинаковый камуфляж, но об этом будет позже. Большинство тащили иконы нехилых таких размеров — по паре человек на штуку. Хотели поразить противника мастерством их исполнения, наверно, но, блин, всё ж эти голографические установки с автономным питанием жутко тяжёлые и неудобные. Во главе первой группы пошёл сам Мико с наполированным до блеска белым шестидесятиствольным пулемётом, вернее будет сказать, не пошёл, а поскакал на своём белоснежном скакуне. Жаль конечно, что в заварухе крылья и у него, и у коня быстро отвалились, но они почти у всех тогда отвалились — в такой-то сутолоке это не удивительно. Да жаль, что кабель, питающий привод пулемета рано оборвался и потом болтался у коня где-то между ног, из-за чего тот всё время спотыкался. И жаль ещё, что в первой колонне погибло почти всё руководство, и войско потому оказалось несколько дезорганизовано. Может, дело было в том, что примеру Мико последовали только около трети всех воинов — остальные пошли в бой только с холодным оружием в руках, банда Дня Всех Святых вон вообще была вооружена лишь битами и кастетами, хотя и продержалась чуть ли не дольше других, а среди Архангелов — так и вовсе единицы нажимали на курок. Потому-то первый отряд так быстро и положили, но сам же Мико, впрочем, держался до самого конца, не единожды брал на базе синий флаг, давал мощные пасы, улыбался в камеру и молодецки разил бесов налево и направо.

— А с кем же они сражались?

— С самыми страшными демонами из самых тёмных глубин Преисподней, каких они только могли себе выдумать.

— Представить?

— Ну, или представить, но это не просто оборот речи. Они потому-то и прилетели сюда, что здесь было место такое — они могли придумать здесь себе самых ужасных чудовищ и сразиться с ними. Да и недалеко от центра, а это значит, что событие могло быть широко освещено в вечерних сводках. Но только ни черта у них не вышло, потому что их передачу наполовину заглушил Седьмой Фестиваль Инородного Вытянутого Тела, а оставшаяся половина пропала в гуще 2 сферических облаков неопределённых космических помех, невесть откуда взявшихся и окутавших всё на пару световых лет в округе. Когда через неделю облака рассеялись, выяснилось, что никто из автоматических роботов-репортёров не выжил в том бою, а то, что от них осталось, восстановлению не подлежит.

Все вдруг помолчали с полминуты.

— Как там с ходом самой битвы-то? — спросил Чернок.

— А, битвы… точно. Чудовища почти полностью, не жуя, проглотили передовой отряд и начали кромсать сперва тех, кто нёс псевдокресты и иконы. Они же были слепые, как кроты, но яркий свет неоновых нашивок во всё пузо и идиотски мигающих голографических икон не захочешь, а увидишь, к тому же от большей части их противников за километр разило страхом. Они впивались своими метровыми когтями и зубами, рвали на части, изрыгали пламя. Праведники не сразу оправились от потрясения, и строй из двухсот тысяч человек был почти полностью прорван. Но Мико вострубил тогда богатырским голосом, перекрыв на целых три секунды рёв тьмы уродливых тварей. На правом фланге Светлый Бродяга Пит заставил людей выстроить баррикаду из разного никчёмного хлама, и была она высотой вполовину длины, и то заняло их, а затем раздал им щиты и базуки и построил их огромной спартанской фалангой, после чего под звуки электрофлейт они перешли в хоть и неторопливое, но мощное наступление. На левом фланге Ги Орк велел седлать лошадей, «сбирать свои жалкие задницы в кулак» и «задать жару этим нечестивым ублюдкам, гореть им синюшным тифом!». Его конница начисто разбила отборную когорту Бильбо-Булла тремя кавалерийскими наскоками, как по учебнику, и одной импровизированной гусарской пьянкой. По центру уже завязывалась затяжная траншейная война и трансгенные помидоры уже тоже завязывались, но потом их завязь почему-то отпала сама по себе. Ди Ыбл открывал «ф-ф-фторой фронт» и уже четвёртую бутылку. Белые поставили слона на е5, и ставка не сыграла. Небеса, которые в то время тут ещё были, разверзлись милостиво прохладительными напитками, а вот солнце скрылось в совершенно неизвестном направлении, прихватив с собой остатки стабилизационного фонда, который тоже тогда здесь ещё был. Мико был дважды ранен в зубы, а потом по уху. Старый петух прокричал филином, затем зачирикал воробьём. Старая гвардия истово сражалась, не обращая никакого внимания на тот факт, что давно была мертва. Сошлись кисель и лобзик, схлестнулись бубны и прошлогодний снег, сплелись девичьи мечты и отбойные молоты. Всем им, и красным, и белым, пришлось некисло попотеть. А вот уж когда дым рассеялся, то стало видно, что в живых не осталось никого. Хотя они уничтожили все свои страхи — им пришлось погибнуть, и нет с той поры в мире больше ни одного псевдохристианского праведника.

— А как же их жёны и дети?

— А я что, разве забыл упомянуть? Это был поход походов. Их жёны и дети сражались бок о бок вместе с ними, и потому… Я хочу спросить у вас, знаете ли вы, что такое детские страхи? Потому их враги были в разы более жёсткими и страшными, чем они теоретически могли бы быть.

— Но ведь остались какие-нибудь псевдохристианские книги, воспоминания о них…

— Ничего не осталось, ничего! Институт Умственной Гигиены Общества проводил незапланированные профилактические работы, а в его штате тогда было до чёрта неопытных практикантов, да к тому же в полтора раза больше симпатичных опытных практиканток — постулатов о непрелюбодеяние они просто не выдержали.