Ступень 31. Из шёлка, из воска

Чернок почти с первого раза открыл оба глаза. Затем он с ходу открыл для себя, что с ним что-то не так. Его рот непроизвольно разверзся и нарушил тишину неубедительным хрипом.

Последним хоть сколько бы значимым событием, что можно было бы вспомнить, было то, как Смерть напоследок прыснула: «И ты, значит, просто притворился камнем?», но он не стал вспоминать это, так как условное наклонение в этом безумстве безусловно склонило чашу весов в пользу…

Нет, бесполезно притворяться. Он всё равно уже вспомнил всё — и это, и то скверное место, из которого им, как полагал тогда, не суждено было выбраться. Сейчас же он нашёл себя уже совсем не там, и он нашёл это, для начала, весьма обнадёживающим.

— Неплохое начало дня, да.

Камень всё ещё был здесь, он был замаскирован под пылесос. Смерть мирно вязала, поджав ноги под себя.

Смерть в стельку пьяна.

— Не вы ль цветы в моём саду… не я ль срываю их? Бесконечность — п-п-пыль п-под моими ногами…

— Что с тобой? Зачем ты так?..

— Нет, не так. Зачем ты так?

Нет? Притворялась?

И — неожиданное тяжелое ощущение — собственная голова уже не подчиняется.

— Нет же, нет, опять не так.

Снова мирно вяжет. Пылесос выглядит обыкновенным пылесосом, самим собой, квинтэссенцией обыденности всех пылесосов мира. Почему столько внимания он уделяет этому старому пылесосу? Он исчезает.

Он открывает глаза и появляется. Исчезает пылесос.

Теперь помех, кажется, нет.

— Это ли не кажущиеся помехи, а?

— Это ли не… Подожди. Скажи, какова роль?.. — Чернок нерешительно замолк.

— Что?

Часы начали бить гулким боем. Он сбился со счёта почти тут же. Неважно.

— Вот, смотри же. Зачем, почему именно сейчас?

— О, вот ты как!.. Нет разницы. Сейчас или завтра. Ты же сейчас. И всегда. И ты сейчас, и всё сейчас.

Часы снова начали бить, будто бы в обратную сторону.

— А что было только что?

— А?

— До чёртовых часов.

Чернок чувствует себя недостающим кусочком головоломки: Чернок чувствует себя барбарийской уткой, тихой сапой, мерой мира, клавесином, чёртовым колесом, безынерционным двигателем, пародией, свершившимся чудом, дальним концом радуги, столом и степенью, новой моделью, цельной каплей в море подробностей. Чернок чувствует себя наблюдателем, отстающим на мгновение от себя самого, произвольно действующего где-то во времени.

Там изъявляется воля. Там свершается дело и произносится слово. Там, там — он не в силах преодолеть отделяющее его от действительности мгновение. Нет, он тоже в действительности, но как будто отрезан, всё происходит так далеко впереди! Он, будто нитка, следующая за иглой, никак не может повлиять на решения, свершающиеся им самим же секунду вперёд. Он способен только вспоминать и осознавать произошедшее. Вспоминать и осознавать.

Ты гепард. Ты очень ловок и быстр. Притворись теперь здоровым человеком, который притворяется человеком сумасшедшим, притворяющимся здоровым.