Ступень 35. Искатель исключений

Главный Компьютер выбежал из вагона, подумав: «тоже мне, раскомандовалась!» У него имелась одна нехилая задумка, о которой он ничего им не рассказал. Никому не рассказал. Но сначала надо было догнать погремушку.

Куда-то она запропастилась.

У него были программы на все случаи жизни, включая те, которые ему даже и не снились, потому он решил задействовать одну для поиска сбежавших безделиц.

Мечты, мечты! Куда ему было с его алгоритмами…

Он даже программно сэмулировал пару всхлипов, действительно жалких всхлипов — такого значения достигла степень вновь нахлынувшего неизбывного отчаяния. До того, то бишь, довела его кривая.

— К чёрту всё! — всего уже мгновение спустя мужественно объявил электронный механизм результат своих невесёлых размышлений. — У меня таки не сосчитать степеней свободы.

И он, глазом не моргнув, на ходу соскочил с этого поезда.

Помахав вослед, на прощание, Главный Компьютер, наедине с собой называющий себя просто Главным, решительно отбросил всякие сантименты, сверился кое с какими, не для общего пользования, таблицами маршрутизации и энергично завращал гироскопами в необходимом направлении.

Развернувшись, он вложил всю свою волю в электрический импульс, и того было достаточно для воспламенения особого состава ракетного топлива, предусмотрительно поданного в камеру сгорания, итогом чего стал ожидаемый им, и столь желанный, невероятно мощный выхлоп.

И датчики уловили толчок, и стало быть поступательное движение.

Звёзды горели. Звёзды стенали, распаляясь всё больше и больше, распадаясь, ресинтезировали себя, перерождались. Звёзды, не разумнее прочих козявок, любили вновь и любили всегда, были любимыми, вкушали плоды. Они были точно как дети, эти большие огненные шары, как страстные, неистовые дети, как все любопытные и нетерпеливые. И были среди них свои будды — в тени, неузнанными, продолжающие свой путь — и свои судьи, и свои художники.

По пути наименьшего сопротивления Главный нёсся с умопомрачительной скоростью, не обращая внимания на дорожные знаки. Нёсся через изменения концентраций, сквозь элементы недопустимых последовательностей, дым былых ристалищ, суматоху рассветов, блистательно и неподдельно. Напролом, навылет, в тихой гармонии познания и разрушительной пустоте следов будущих разочарований, почти совсем не чувствуя боли, и на лице его сияла искренняя несгибаемая улыбка.

Хотя, с вашего позволения…

Смешного прискорбно мало, коль вот так осознаёшь течение жизни бесконечной чередой ошибок ввода-вывода на ленте осуществляющихся вероятностей.