Ступень 42. Способ

Чернок вышел во внутренний двор и уселся перед монахами. Ощутил привычные твёрдость и прохладу каменной скамьи.

— Бензин.

Старший монах поспешно приблизился и стал обливать Чернока содержимым канистры.

— Огонь.

Старший монах без промедления щёлкнул зажигалкой. Та не сработала. Монах поперхнулся и лихорадочно закрутил колёсико в попытках извлечь хоть одну искорку. Тщетно.

Чернок безмятежно глядел в горизонт. Горизонт с его возвышения всегда выглядел безупречно.

Монахи начали перешёптываться и показывать пальцем. Блаженны живущие в пещере. Старший монах рассерженно цыкнул на них и, не зная что предпринять, только растерянно сжимал кулаки.

К нему приблизился служка и протянул что-то в руке.

— Девушка-журналист передаёт настоятелю свои наилучшие пожелания. Она надеется на сегодняшнее интервью.

Старший монах удивлённо хмыкнул и поискал глазами девушку-журналиста. Пронырливая особа, молодец. Монах кивнул ей, чиркнул спичкой из принесённого коробка и поджёг настоятеля.

Его одеяние успело хорошенько пропитаться горючей смесью.

Чернок занялся.

— Пламенный Монах.

— Мне нравится.

— Так тебя называют, а все остальные заголовки, что я перепробовала, не так хороши.

— Верю, что так.

— Статья выйдет очень скоро.

— Жду с нетерпением.

— Фотограф сказал, что сегодняшние фотографии особенно удачны.

— Это не может не радовать.

— Могу я прийти и завтра?

— Приходи, пожалуйста. Ты мне очень нравишься.

Она просияла.

— Я захвачу спички, на всякий пожарный.

Пламенный Монах догорал. Обугленный Монах.

Проповедь свершилась. Глаза лопнули, тело в многом прогорело до кости. Немногочисленные остатки былого одеяния чадили лохмотьями на полу вокруг. Ветер безуспешно старался раздуть скудное тление в области сердца.

Давно разбрелись монахи, кто куда.

Чернок слабо пошевелил рукой. Служка очнулся от дрёмы и, сдёрнув предохранитель огнетушителя, пустился в свои обычные заботы.

— Никто на самом деле не хочет знать ответов.

— Никто?

— Никто, даже ты.