Ступень 48. Критическое двоеточие

— Приборы.

Смерть протянула Черноку солнцезащитные очки. Свои она уже нацепила.

— Он крепкий орешек. Он успел к банкам памяти гораздо раньше, чем я думала. Он сейчас уже настолько преисполнился, что нам придётся как следует попотеть. Что выбираешь, вот эту или вот эту?

— Что это?

— Слонобой. Штучного производства. Только тяжеленная, падла, да и сила отдачи почти наверняка собьёт тебя с ног.

— А это?

— Базука. Хотя нет, лучше возьми фаустпатрон, полегче и попроще будет.

— Смерть, что-то я и не знаю даже.

— Какое-то оружие тебе явно понадобится. Или ты думаешь, что настолько крут, что выиграешь бой голыми руками?

— Просто не знаю.

Однажды Черноку стало интересно, есть ли кто-то ещё в других вагонах. Он попробовал прогуляться, но никого не нашёл. Какие-то тени мелькали вроде бы, но всякий раз исчезали перед его появлением. Он прошёл несколько десятков вагонов насквозь, но поезд оказался непомерно длинным, и он вернулся. На обратном пути подумалось, а сколько, по правде, таких же Черноков могло бы находиться в каждом вагоне прямо сейчас?

— Я хочу, чтобы ты стёр меня. Есть такая штука — называется «Вселенская Память». Хочу, чтоб ты стёр меня из неё. Всякое упоминание.

Есть такая штука — называется «псевдореминисценция».

— Зачем?

— Умереть я не могу. Так что другого выхода нет.

— Балда! Зачем умирать?

Грибоед путешествовал на том же самом поезде совсем один. В какой-то момент он почувствовал, что движение замедляется, и вот он остановился где-то посреди тускло мерцающих звёзд. Он вышел и проследовал через территорию какой-то огромной свалки и, судя по всему, примыкающего к ней мусороперерабатывающего завода. Сначала Грибоед вовсе не был уверен, что ему требуется сойти с поезда здесь и сейчас, но вдруг он увидел огромный баннер со своим именем и указатель направления. На баннер спикировала Птица Рока и с неумолимым видом принялась вычищать свои перья.

— Ты уверена?

— Ой, да сколько можно уже… Ты уже согласился, не канючь. Лучше приготовься. Мы уже близко. Хотя как ты будешь биться без оружия, я до сих пор не понимаю. Шнурок хотя бы завяжи — не видишь, развязался?

Преодолев территорию свалки и прочая, Грибоед вышел к гигантской горе, украшенной древним кедровым лесом. Он услышал оглушающий взрыв где-то в направлении вершины, за ним другой, затем ещё серию. Раздавались пулемётные выстрелы, были видны следы от трассирующих боеприпасов. Земля содрогалась. Повсюду лежали осколки и ошмётки, преграждали путь мёртвые тела, разорванные на части. Ужасающие крики раненных леденили душу. Почва под ногами была буквально пропитана кровью. Дым стоял коромыслом.

Грибоед поёжился и продолжил путь. Он мог бы пройти его даже с закрытыми глазами, в расставленных тут и там указателях не было особой нужды.

Варкалось.