Ступень 50. Олимпийские стансы

Существительные, да. А из чего ещё состоит жизнь?

Некоторые верят, что на самом деле из глаголов, но — этот их путь ведёт не куда-либо, где ты можешь хоть на что-то рассчитывать, но в бесплодную пустыню заблуждений. Пустоцвет.

Достаточно допустить, что большая часть существительных — это длительности, как всё продолжит становиться на свои места чуть более ровно. Любая сущность — это процесс. Как-то: человек, ум, качество, радость. Нет ничего неизменного в вечности под луной. Кроме, разве что, вещей совершенно абстрактных.

Нарекаемо и, зачастую, изрыгаемо: наблюдаемое и переживаемое, чувствуемое. Внешнее и внутреннее, опосредованное и непосредственное. Люди говорят. Любезность в том, чтобы помалкивать, пока спросу нет. Никаких противоречий, тишь да гладь. Никто ничего не соображает. Нирвана.

Как тот парень, что написал программу, которая отвечала за него на любой вопрос и даже, более того, сама задавала вопросы, которые задал бы он. Он уселся, довольный вполне, и замолк навсегда. Когда его любимая решила бросить его, программа сказала: «Прощай».

Как тот отшельник, что забрался в самую глушь и принялся ждать, что про него вспомнит хоть кто-нибудь, придёт и скажет: «Возвращайся». Когда никто не пришёл, он умер, не дождавшись, удовлетворённый.

Как тот философ, что отказался от суждений о бытии всего сущего вне воспринимающего его его собственного сознания и сказал: «Пребудь, мгновение!». Когда он проходил мимо горящего автомобиля, он сел в него и сгорел.

— Я-то? Я занимался здесь своими собственными делами, никого не трогая. И вот тут, только я решаю передохнуть, появляются эти буйнопомешанные и начинают вытворять свои страсти-мордасти. — Камень прикинулся невинной овечкой.

Лабиринт посмотрел на него со скепсисом и ничего не сказал.

— Нет, правда. …И вот уже окончен первый раунд. На ринг лезет Грибоед. Калькулятор лежит в отключке. но его вспомогательные системы продолжают драку — сон разума рождает чудовищ буквально — то есть его периферийные устройства мутируют, вырастают до самого неба и вот уже стремительно и неумолимо окружают позицию, где наши победители устроили свой последний пикник и не торопятся что-то к своей заветной цели. Грибоед с собой приволок топор, а Смерть и говорит, ну-ка, дай посмотреть. Чернок взял топор, чтобы передать ей, смотрит и говорит, а тут написано «Рок богов», прикинь. А потом глядит, вокруг нагнано-то силушки черным-черно да всё прибывает — да как возьмёт и трахнет Компьютера по головушке, что все просто так и ахнули. И с бескрайним криком тогда вырвалась из той головы дева в полном боевом облачении, и дрогнули перед нею Небо и мать Земля, а на Родосе пошёл золотой дождь. И отступили тогда тьмы кибернетические, гора стала вулканом, и тут чот все как-то разом подумали, а не пора ли уже закругляться? А Смерть и говорит, ну-ка, постойте-ка…

Мало видать из колодца, да в каждом должны отражаться звёзды.