Ступень 51. Kallisti

Представление не состоится. Опустите занавес. Погасите огни.

Импульс Грибоеда иссяк, и он исчезает. Грибоед исчезает целиком, его поглощает пустота.

— Пустяшка, привет.

— Привет, Смерть. Что делаешь?

— Ерундой занимается. — сказала своё первое слово Мудрость.

Смерть свирепо уставилась на новорождённую.

— Не смотри на меня так. Если тебя убрать из памяти, то нужно убрать всех, кто с тобой сталкивался. Скорее всего вообще всех. Недостаточно просто изменить воспоминания. Без тебя они не появились бы вообще. Ты хочешь парадоксального. Цепочка событий содержит факты. Без твоего участия в ней, она коллапсирует. Всё коллапсирует, все исчезают. — она сделала паузу. — Не чересчур ли это жестоко?

— Канеш каждый, кто убивает себя, убивает Вселенную отчасти, но Смерть не может убить себя, не убив всю Вселенную разом. Ей физически невозможно прекратить прекращение существования глобально, это нонсенс. — Парадокс уже тут как тут, во плоти, сама невозмутимость.

— Блядь, вы все решили здесь собраться что ли? — Смерть выглядела взбешённой. — Ещё не хватало только, чтобы…

— Я следила за вами, извините. — Пустота, казалось, смущённо покраснела.

— Лапочка, тебя я всегда рада видеть. — немного оттаяла Смерть.

— А не ты ли хочешь оставить её здесь одну? Ведь ничего не останется, кроме пустоты.

— Мам, я не хочу оставаться одна…

Слишком её много становится, тебе не кажется?

Пустяшечка наша. Названная дочь Смерти, небылица. Везде, где нет ничего другого. В ней же возможность появления чего бы то ни было. Пустота, но парадоксально заполняет. Ультимативный парадокс в себе. Исчезающе маленькая, невидимая, но самая большая часть Вселенной. (Пометить, что Снежинка не существовала в реальности, для Тусклоглаза это выдуманный друг, плод воображения.)

— Я всегда могла это сделать.

У Смерти в руках открытый волшебный пузырёк с ядом. Она может инициировать распад ложного вакуума хоть сейчас. У Чернока в руках подобранный им на свалке заряженный водяной пистолет. Он может выстрелить и выхватить у неё из рук пузырёк хоть сейчас.

Гвион превратил себя в зайца, а Керидвен стала борзой. Затем он стал рыбой и прыгнул в реку, а она превратилась в выдру. Он превратился в птицу, она стала ястребом. Наконец он превратился в зёрнышко, а она стала курицей и съела его. В результате мучительных родов Чернок вышел на свет и пристально посмотрел на Смерть.

— Не убивай всех сейчас! Не убивай себя! Не убивай жизнь.

Смерть посмотрела на него очень внимательно, вскинула одну бровь и покачала головой. Спрятала пузырёк среди одежд.

Да и если б мы жили вечно, в отсутствие Смерти — рано или поздно, наверняка, придёт пресыщение и раздражение от банальщины происходящего, и скука победит в конце концов.

— Я не дам победить этой мразоте! — Смерть вскипела от ярости.

— Твоя судьба в том, чтобы ты продолжала жить.

— Ama fatum. — прошептала Судьба.

— Memento mori. И ты, Брут… — слабо отозвалась Смерть.

Просто продолжай сиять в цветке лотоса, если ты всё ещё продолжаешь читать это, маленькая жемчужина.

Образ, мечта, сущность реальности в отражении твоего я, причина и следствие, начало начал и конец беспредельного мира, прецедент, воспоминание из детства, ощущение потери и щемящее чувство надежды, будущее, до которого можно дотронуться, счастливый жребий, слёзы радости, точка опоры.

Самоактуализируйся. Вот новая точка сборки.

— Отлично, то есть эта сука хотела ОПЯТЬ взорвать вообще всё, не спросив меня! — встрепенулась Вселенная.