Ступень 52. Убить время

Малыш Лапочка Дракон откинулся в кресле. Нет, он не устал. Он был бодр и весел.

Малыш Лапочка Дракон обвёл глазами устланный исписанной бумагой рабочий стол, живо состроил забавную, как ему показалось, гримасу и, вытянув губы трубочкой, издал неопределённый звук.

Затем он скрестил руки на груди и посмотрел прямо на револьвер.

Он почувствовал, что сегодня, наконец-то, окончательно пришло к нему это долгожданное ощущение, что сегодня в конце концов наступил его день, и что предстоящее на этот раз подвинулось вплотную.

Если посмотреть в окно, что находится в стене, в которую упирается его стол, если просто поднять глаза, оторвав взор от револьвера, лежащего в центре этого стола, если поглядеть параллельно земле, так, как, бывает, летят дикие гуси в вышине, и одновременно параллельно столешнице, этой одной из всех плоскостей его сейчас-бытия, то ещё можно увидеть прибой. Море волнуется, как всегда. Вечер. Прилив достиг почти своей наивозможной точки.

Он решил вспомнить один такой же вечер своей «прошлой жизни», в которой у него было всё точно также — он имел такое же большое, мягкое и уютное старинное кресло, такой же захламленный испещрённой такими же каракулями бумагой рабочий стол, у него было точно такое же «радостное» настроение, несмотря на точно такой же прекрасный вид из окна.

Ничего не изменилось. Одинаковым было всё.

Кроме трёх вещей, первой из которых была свобода, каковой он тогда, как ни жаждал, не имел.

Именно в тот вечер, по официальной версии, он решил бросить всё к чертям и уехать. По официальной версии, это произошло утром.

Он принял это дурацкое имя — Малыш Лапочка Дракон. Но совсем чуть менее дурацким было старое, которое он предпочёл забыть.

Он предпочёл также забыть всех и забыть себя, и переселился на этот уединённый остров. Но это именно он в детстве мечтал жить на необитаемом острове.

Он постарался впоследствии, как того следовало бы. И сейчас он окончательно понял всё, что ему было нужно.

Именно на такой случай с одиннадцати с половиной лет он хранил втайне от всех револьвер.

Этот револьвер.

Смерть ничего не знала. Он умел скрывать от неё, о чём он думает, испуганный, неуверенный в себе неудачник. Это являлось главной причиной их ссор, когда таковые происходили.

«Ссоры не происходят, они совершаются», — подумал он. Но в те былые моменты он не мог ничего с собой и с ней поделать.

Это бессилие было ошибкой. Он же считал это неизбежностью. Она была слишком хороша для него, а его детство сделало его таким, каков он был… Это было ошибкой.

Здесь, кажется, кроется второе отличие его сейчас от его тогда — тогда он был слишком молод, чтобы не совершать ошибок, а сейчас он стал слишком стар, чтобы мог их исправить.

…повинуясь ещё одной неизбежности, спустя двадцать лет после их первой встречи он решил оставить её. «Бедная малышка, для неё это будет настоящим потрясением, потому что такого с ней никогда не случалось.» Но ему тогда казалось, что другого выхода нет. «Это будет лучше для неё, что ещё я могу?» Может быть, даже, она смогла бы изменить себя, научиться легче переносить то, что не может до конца понять его мысли, но конец для них в любом случае был определён — ведь он был обычным человеком, смертным — а причинять ей страдания он уже больше не мог. Необходимо было вырвать корень зла.

И действительно, она пережила это. И они встречались ещё не раз и не два, например, как тогда, с Черноком. И бывало, что они занимались любовью и прочее.

Сейчас наступит момент, когда он по-настоящему уйдёт из её и своей собственной жизни. Больше он дарить ей любовь не сможет никак. Потому что произошло третье изменение.

Только бы она поняла…

Оно происходило с ним с самого рождения.

Он взял револьвер в руку и улыбнулся ей.

Последнее, окончательное преобразование завершится сейчас.