Ступень 55. Ненавижу запах лилий
Я мрачно огляделся и с отвращением сплюнул. Всюду вновь валялись ошмётки созданных мною реальностей, а я вновь не знал, какую из них мне предпочесть. Да уж, действительно, всё это лишь мешок с дерьмом!
«Я не знаю, что нужно мне. Откуда ж мне знать, что нужно тебе? Я ничего не могу тебе предложить.»
И — концы в воду? Нет, не пойдёт. Это весьма просто, но это слишком трусливо, это очень невежливо после всего, что с нами произошло, и это глупо, если имеешь дело с человеком проницательным — ведь это ложь.
«Я точно знаю, чего я хочу. Но я не представляю, чем мне ещё позабавить тебя.»
Позабавить? А так ли ты нуждаешься в забавах? Тогда бы мы могли с тобой сплясать дуплетом и… но я не танцую.
Да и хотим мы того или нет, но наши желания и суждения, наши страхи и заблуждения прекрасно обходятся и без нас в этом вальсе — пляске жизни и смерти. Пусть же они и дальше весело кружатся, а ты понаблюдай за ними чуть-чуть или, хочешь, отправляйся вместе со всеми строить замок на песке… да, смотри — не отставай!
Прости, всё, что мне действительно сейчас нужно — это ещё один воображаемый сон.
В один миг понимаешь, что уже — всё. Нельзя так больше. Нельзя, не можно так.
Словно тебя подменили. Или словно подменили весь мир. Ты был уверен в чём-то, но вот, моргнув, ты открываешь глаза и видишь: цвета уже другие, не те, и картина совсем-совсем чужая, и уверенность твоя исчезает, неуловима. Будто вчерашняя глыба льда, удручающе-неоспоримый монолит, сегодня попала в жерло доменной печи, в атомный реактор, расстаяла без следа, пропала.
Заживающая рана раздражающе зудит и навязчиво чешется. Соседям справа наплевать, у них своих забот хватает. Соседи слева тихонько подслушивают, старательно делая вид, что их нет дома.
Волна за волной орошают твой берег. И чем же?.. Волна за волной откатываются, унося с собой всё самое лучшее, что есть в тебе, растворяют тебя в окружающем мире.
Ещё одна чепуха! Конечно, и ты не остров, и мир не море… Но ты же видишь, что раствор сверхнасыщен, протух и духи вьются над водами.
А сколько сможешь ты ещё смотреть, как снова и снова волны эти пытаются — упорно и вместе с тем так пугающе-безразлично — поколебать тебя? Ты можешь быть твердыней, скалой, твои устои невозможно подточить, и ты не дрогнешь, но сколько же ты сможешь смотреть ещё, как раз за разом выталкивают они на берег твой души умирающих дельфинов или голову Будды?
Гнилостный яд попадает в рану, а завывания пикирующих гаргулей захлёбываются в вонючем смраде.
Не позавидуешь их крыльям. Они будут лишены их в одночасье, когда истечёт срок годности, отведённый этим уродливым подделкам. А ты и без всяких паршивых крыльев способен оторвать себя от тела планеты.
Вырвать себя кусок за куском. Смочь. И кусок за куском бросать себя в небо, в тошнотворную синь, надеяться, что хоть часть тебя уцелеет, не будет проглочена на лету и не вольётся обратно струёй испражнений в всё тот же мир.
Долетит.
Долетит! Обязательно, не может не долететь. Преодолеет, а там!..
Там система будет пугать тебя отсутствием чего бы то ни было, сперва попытавшись поджарить или ослепить лучами ближайшего светила.
Но, запомни, действительность — это самое узкое место Вселенной, и всё то — лишь призрак, суета слов, рой метафор. Отходы.
Закрой глаза или позволь сжечь их, они не нужны тебе, чтобы видеть. Удали боль подальше от себя. Хочешь, оставь её в точке отправления, а хочешь, храни её в себе бережно, как хранят драгоценное сокровище, оберегая от чужих взглядов и желаний, лелея и, изредка, любуясь им. Затем отбрось всякий страх.
Отсутствие чего бы то ни было вовне может быть смертельным, но не может однозначно означать отсутствие всего этого в тебе. А тебе и вовсе понадобится лишь малое.
Достаточно — поищи хорошенько и непременно найдешь — штуки, на этикетке которой может быть нацарапано: «Абсолютная Свобода».
Вот настоящее сокровище!
Возьми же, коль нашёл, её крепко и, не отпуская от себя ни на долю мгновения, чувствуй, чувствуй, как умолкают вдали предсмертные хрипы агонизирующего старого мира, как гаснет навсегда свет всех этих звёзд, как прорастают твои цветы в пустоте и
…как я улыбаюсь.