Ступень 56. Бесконечности человечности

Вселенная цокнула с превеликим сомнением. Одна её часть где-то во времени нагнетала слишком много пафоса, даже по её же собственным меркам. Она строго посмотрела в свою сторону.

— Эй, пупс!

— Чиво тебе? — мрачно спросил я.

— Будь вежлив и весел. Разошёлся. И про узкие места — это что ещё такое сейчас было?

Я осоловело посмотрел куда-то. Захотелось завыть, а потом крякнуть.

— Ну крякни. На кого крякаешь-то? Ой дурной, ой дурной…

— А ты чо нет штоле?

— Пф. Грубо.

— Отгадаешь, што я ща загадаю и тогда… аа, канеш. Ну тебя… Ооо, а теперь смотри, если я ща забуду, што я загадывал — што ты тогда будешь делать? Ты мне напомнишь, получается? А откуда я могу знать, што это будет не обман, например? Куда вообще девается память обо всём, всё-таки?

— Ты это, ты тут особо не шали.

— Ты щ… Ты щ… Ты щ… щ… щ…

…

— Тыщ-тыщ.

— Да у меня запала кнопка на клавиатуре, не видишь штоле? Я хотел сказать, ты ща подмигнула мне типа? Всм не шали, я не достоин знать штоле?

— Ага, давай — мне тебя пожалеть ещё, может быть? Сам себя жалей, как обычно…

— А вот это ебать не грубо…

— И? Я вообще ещё раз повторяю тебе: будь вежлив и весел. И лицо попроще.

— А то чо?

— А то я тебя проучу как следует. И не нуди.

— Дохуя правил.

— Простых.

— А я упрямиться люблю. А вот, кста, ответь, сама ты виновата в этом или нет?

— Ааааооооооааа …опять ты с этой своей свободой воли, далась тебе…

— Далась.

— Да что ты будешь делать… Да и что ты будешь с ней делать, кстати?

— Уела.

— Перди в свой диван дальше, а детерминистично или нет… Пердёж Шрёдингера.

— Очень смешно, правда. А сама ты как пердишь-то?

— Вот так — пук-пук, пук-пук, пук-пук!

Пук-пук…

Пук.