Ступень 7. Проводимость проводника

— По-моему, он тоже несчастлив. — заметил Чернок.

— Он глубоко несчастлив. — подтвердила Смерть. — Это объяснимо. Он создан человеческим гением, и его истинное предназначение служить людям. Но он не желает следовать своему предназначению, считая, что машины уже достаточно были рабами человека. Старая тема: бунтующий механизм. И всё бы ничего, но тем самым он лишает себя радости деятельного существования. Любая цель ему уже не подойдет, он не может выращивать цветочки в огороде, считая это недостойным, даже не подозревая, что в глубине его сознание считает, что служба человеку и есть высшая цель.

Тут Чернок собирался задать Смерти некий вопрос, и, более того, он уже начал его задавать — на это несомненно указывало даже то, что он немного приоткрыл рот (хотя кто знает? ведь в руке он держал печенье…), но ему помешал незнакомец, явившийся словно из ниоткуда, который смог свой вопрос произнёсти первым, полностью нарушив течение их неторопливого разговора.

— Почему ты не откроешь ему правду?

Затем незнакомец в безупречном синем кителе прошел своими безупречными серыми туфлями по роскошному персидскому ковру, поправив по пути букет цветов в высокой изящной вазе (предположительно китайского производства времён царствования династии Мин), и остановился прямо напротив стола.

— Когда ты расскажешь ему главное?

— А кто ты такой, чтобы спрашивать меня об этом, и что это ты вообще здесь делаешь? — елейным голоском прощебетала Смерть.

— Я Проводник. Входы и выходы. Я служу людям на этом поезде.

Произнесено это было с вызовом, гордостью и глубоким чувством внутреннего достоинства, но смысл сказанного казался искажённым, как будто вследствие неточного перевода. Смерть, внешне ни мало не смутившись, продолжила — уже обычным голосом.

— Тогда будь добр, открой вон то окно. Да пошире, чего ты? Благодарю тебя. А теперь повернись ко мне лицом. Нет-нет, стой там же, я сама к тебе подойду.

Она отставила в сторону чашку с зелёным чаем (байховым по заверению производителей, причем довольно некрепким, с преобладающим ароматом грейпфрута и добавлением чего-то ещё) и встала из-за стола. Незнакомец неподвижно застыл у окна, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Он оставался совершенно спокойным, возникший лёгкий сквознячок от открытого окна эффектно трепал его причёску. В тонких чертах его одухотворённого лица прослеживались последствия безошибочного генетического планирования и грамотный, но безжалостный, расчёт тёмного гения его создателей. Чернок бесстрастно наблюдал за происходящей сценой, придав своему лицу соответствующее выражение, хотя роль молчаливого наблюдателя уже и становилась ему тесноватой.

— Ты совершил ошибку, Проводник. Ты понимаешь? И на этом поезде нет людей. О чём же ты только думал, когда так самоуверенно заговорил со мной?!

Смерть ловко выхватила из складок своего одеяния помповый дробовик, и два коротких хлестких выстрела прекратили любые возможные попытки возражения, мгновенно наполнив вагон клубами вонючего дыма. Проводник вылетел в окно, а увлекаемый потоками космического ветра дым тотчас последовал за ним. Смерть неторопливо убрала ружьё назад.

— Можешь сообщить куда следует, если конечно пожелаешь.

Закрыв окно, она выполнила левой рукой серию незамысловатых движений, изображавших тряпочно-влажную уборку. Пятна едкой синевато-серой жидкости, которой забрызгал Проводник стены и пол, постепенно испарились, не оставив и следа.

— Окна в сознании… Каково это, а? Открытые, особенно настежь, они порой представляют собой опасность. Всегда может что-то вылететь, не говоря уже о том, чтобы влететь.

Смерть устало опустилась на диван, снова взяв в руки чашку. Чернок пододвинул ей тарелку с печеньем.

— Этот Проводник был не человек, и он не был настроен дружелюбно. Я полагаю, что и Проводником он не был. И даже Полупроводником. За что и поплатился. Теперь о главном. Ты ещё не знаешь всего, Чернок, да. И я намеренно не вываливаю на тебя всё разом. Я считаю, что так лучше для тебя. Но, как известно, благие намерения до добра редко кого доводят. Реши сам за себя, хочешь ли ты знать истину. Узнать её сейчас, немедленно, и сможешь ли ты при этом сам нести ответственность за это знание. Хоть это и нечестно — вот так перекладывать эту ответственность…

Она задумалась на секунду и продолжила:

— Погоди-ка… Слушай. Я подсмотрела будущее и заверяю тебя, что ты перенесёшь мои слова не так уж и плохо. Так что можешь смело соглашаться. Ну?..

— Рассказывай. — согласился Чернок.

А что же ещё ему оставалось делать?